Горбатов Вадим Алексеевич

Вадим Алексеевич Горбатов родился в 1940 году в Москве. Семья Вадима Алексеевича жила в селе Качалово под Москвой (ныне Северное Бутово). Родители работали в институте пчеловодства. В первые же месяцы Великой Отечественной войны отца призвали на фронт. Мать с детьми эвакуировали в Горноалтайск. В 1945 они вернулись из эвакуации. В этом же году пришёл с фронта отец.       

Судьба Вадима была предопределена с детства. В нём сочетались интерес к рисованию и любовь к животным. Даже в военное время, когда все дети рисовали танки и самолёты, Вадим чаще всего рисовал зверей и птиц. Он восхищался их красотой и старался перенести это на бумагу. В окрестных лесах, куда он уходил на целый день с биноклем и блокнотом, он знал все норы и гнёзда, а дома постоянно жили ежи, белки, ящерицы, тритоны, подранки и слётки различных птиц, которых приносили друзья. Любимыми книгами были: "Спутник следопыта" Формозова, книги Сетона-Томпсона, Арсеньева, Бианки и, конечно же, знаменитая "Жизнь животных" Альфреда Брема, старинные тома которой из фонда редкой книги пожилая библиотекарша бесстрашно выдавала десятилетнему мальчишке, зная от матери о его увлечении миром птиц и зверей. Великолепные гравюры и хромолитографии старых мастеров, которые мальчик восторженно перерисовывал, и увлекательный текст оказали огромное влияние на будущего художника. Но не только близость к дикой природе, не только книги, но и постоянный контакт с домашними животными был причиной интереса к миру животных. В те голодные послевоенные годы многие семьи выживали  за счёт огорода и домашней живности. Куры, гуси, козы, поросята, кролики - всё это было объектом для рисования, но всё это также требовало заботы и ухода. Нужно было кормить кур и поросёнка, отводить коз в стадо, чистить сарай, следить за цыплятами. Близкое ежедневное общение с животными позволяло мальчику увидеть разницу в их внешности, понять характер и привычки каждого.

Вадим Горбатов поит цыплёнка

В школе, в начальных классах Вадим часто оставался после уроков, рассматривая и перерисовывая наглядные пособия – работы художников А. Комарова и В. Ватагина, развешанные в классе. Потом на уроке учительница просила его нарисовать какое-нибудь животное для класса на доске, а одноклассники перерисовывали его.

Вадим Алексеевич вспоминает, как после войны родители водили его в московский зоопарк. Уже на выходе  из метро "Краснопресненская" у него начинался озноб, повышалась температура – так он волновался в ожидании встречи с животными. Родители не могли понять, что происходит с ним, считали, что он болен.

Ещё одним ярким впечатлением были походы с родителями в Третьяковскую галерею. До сих пор он помнит расположение залов и развеску картин 40-х годов.

Родители старались поддерживать интерес сына к рисованию. Однажды мать повезла его в художественную студию завода «Серп и молот». Вадиму очень понравилась атмосфера студии: мольберты, инструменты художников. Но преподаватель, просмотрев рисунки котов, собак,  кур и петухов, а также разнообразные битвы тигров, слонов и медведей, вынес вердикт -  из мальчика ничего не получится. Видимо, он ожидал увидеть рисунки кувшинов, гипсы, натюрморты, текучую многоцветную акварель.

Спустя некоторое время в институт пчеловодства приехал художник по фамилии Сандлер, работавший там по заказу (писал каких-то передовиков, пчеловодов). Мать познакомилась с ним и пригласила домой посмотреть рисунки сына. Художник рисунки одобрил и согласился раз в неделю приходить, давать уроки мальчику. На занятиях он ставил натюрморты, показывал, как работать карандашом, кистью и акварелью. Мать расплачивалась с ним продуктами: огурцами, помидорами, луком, яйцами. Сам художник жил при пасеке в небольшом домике с окном во всю стену. Этюды он крепил на потолке, так как места на стенах попросту не хватало. Когда приходил Вадим, они ложились на пол, на сено, рассматривали и обсуждали этюды, висевшие на потолке. Художник рассказывал про них, про то, как они были написаны. Вадима очень увлекали эти истории.

Окончив работу над заказом, художник уехал. Тогда отец Вадима решил сам заниматься с сыном. Он сделал ему этюдник из фанеры, ставил натюрморты и сам оценивал работы сына, конечно, как понимал. Отцовские натюрморты Вадиму не очень нравились. Он больше любил сам выбирать себе натуру. Вадим ходил на этюды в лес. Поначалу он писал малярными красками, разбавляя их скипидаром, который ему давал отец. Потом родители купили ему настоящие масляные краски в тюбиках. Купили холст. Отец делал подрамники, натягивал и грунтовал холсты. По книгам А. Виннера Вадим учился технологии и технике живописи.

Один из сотрудников института пчеловодства Г. Билаш (позже ставший его директором) был художником любителем. Он пригласил Вадима с мамой к себе домой посмотреть начатую картину. На мольберте стояла начатая копия картины И. Айвазовского (рисунок на расчерченном в клетку холсте). Г. Билаш позволил Вадиму приходить к нему, смотреть, как он работает над картиной. Вадима очень увлекал процесс создания картины. Он наслаждался запахом красок. Но чем больше работа походила на репродукцию, тем становилось скучнее. Уже тогда, мальчика заинтриговало, почему так происходит.

Когда Вадим учился в 7-м классе, кто-то из родственников рассказал, что в Москве есть художественная школа при институте им. В.И. Сурикова (МСХШ). Вадим с мамой поехали туда показывать рисунки. Рисунки понравились, и Вадиму предложили сдавать экзамены: живопись, рисунок и композицию. Летом он успешно сдал экзамены. На экзамене по композиции он нарисовал тигроловов. Его приняли, но с условиями, что он повторно пойдёт в 7-й класс, чтобы пройти курс акварели. С 8-го класса в школе начинали писать масляными красками, а поскольку Вадим не умел писать акварельными красками, надо было идти снова в 7 класс.       

Учёба в МСХШ начиналась в 8:30 утра. Вадим выходил из дома очень рано. Ему надо было 4 километра идти до железнодорожной станции Бутово а потом ехать в переполненной электричке до Москвы. Особенно трудно было осенью и зимой, когда идти приходилось в полной темноте, через лес, часто под дождём, а зимой по глубокому снегу. На дорогу до школы, которая находилась в Лаврушинском переулке, уходило около двух часов. Но к счастью через год ему дали место в интернате. Теперь, чтобы попасть в свой класс, нужно было просто спуститься по лестнице на один этаж. А ещё через год Вадима, как ребёнка из малообеспеченной семьи, включили в список на бесплатное гособеспечение.
Бесплатным стало питание в столовой, художественные материалы, выдавались одежда и обувь.

Первым школьным учителем Вадима по живописи была Таисия Николаевна Скородумова. Молодая женщина, лет 30, в круглых очках. Она вела акварельную живопись. У Вадима сохранились тёплые воспоминания о ней. Она учила чувствовать свойства материала: текучесть акварели, как управлять ею, как вписывать оттенки. Ученики так увлекались этими приёмами, что их работы становились настолько пёстрыми, что напоминали мыльные пузыри. В итоге, как вспоминает Вадим Алексеевич, самые лучшие работы выходили у тех, кто избегал этой пестроты. Рисунок, хранящийся в нашей коллекции, как раз одна из попыток научиться управлять акварелью.

Вадим Горбатов, "Этюд"

По живописи в 7-м классе ставили натюрморты с бытовыми предметами, овощами и фруктами, чучелами животных, цветами, гипсовыми масками, репродукциями картин. Таисия Николаевна преподавала в классе Вадима около года и ушла, когда закончился курс акварели.

В 8-м классе на живописи начинали писать натюрморты масляными красками. Потом был портрет и уже в старших классах  фигура человека.

Рисунок также шёл от натюрмортов и гипсовых голов к портрету и фигуре человека. Много делали набросков. В школе,  на улице, в зоопарке, в метро. По наброскам были отдельные зачёты.  Живопись вёл Е. Жигулёнков, а рисунок А. Барщ, которого Вадим Алексеевич вспоминает как дядьку системного, внимательного, но скучноватого. В книге А. Барща «Рисунок в средней художественной школе» репродуцированы школьные рисунки Вадима Алексеевича. Из учителей запомнился ещё Чураков, который некоторое время вёл в классе рисунок. Он ярко интересно рассказывал и не только о рисунке, но и о художниках и об искусстве.

Вспоминая годы, проведенные в МСХШ, Вадим Алексеевич говорит, что для него главным в процессе обучения было не столько преподавание и учителя, сколько сама школа, её атмосфера и близость Третьяковской галереи, которая находилась как раз напротив школы. Ребята часто прогуливали там уроки, поскольку удостоверение ученика МСХШ было также и пропуском  в Третьяковку. Именно Третьяковка оказала и на него и на многих его друзей мощное воздействие, учила мастерству и укрепляла желание стать художником. Другим не менее важным фактором была творческая атмосфера школы, общение ребят, интерес к работам друг друга, дух соревнования. Часто на переменах, услышав, что  у кого-то отлично идёт работа, ходили толпой в другие классы, одобряли, критиковали, спорили, И, если общеобразовательные предметы часто прогуливали, то на занятиях по живописи и рисунку иногда даже оставались после уроков. Особой преданностью искусству отличались интернатские ребята. Приехавшие из других городов, живущие в Москве в отрыве от дома и родных, они были связаны общим бытом. Многие приехали с далёких окраин, из малообеспеченных семей. Были ребята из детских домов и интернатов. В этом замкнутом коллективе острее чувствовалась дружба и вражда, жарче были споры и конфликты. Напряжение снималось в физкультурном зале, где допоздна носились,  играя в баскетбол. Вадим Алексеевич вспоминает бесконечные разговоры и споры о художниках, которые иногда были настолько горячими, что заканчивались кулаками. Вечерами после занятий ребята рисовали в своё удовольствие, писали портреты, делали наброски, позируя друг другу. Это сильно отличало их от многих учеников школы, часть из которых вообще принимали по блату.

Вадим Горбатов во времена учёбы в МСХШ

Мальчишки были преданы искусству больше девочек. Многие ребята увлекались современным западным искусством, которое в те годы всячески критиковалось официально. По рукам ходили изданные за рубежом книги о сюрреализме, абстракционизме, кубизме. Авангардом увлекались в основном дети из интеллигентных семей. Некоторые ребята  увлекались искусством позднего  Возрождения. Подражая голландцам, они месяцами писали маленькие натюрморты, используя самодельные грунты, лессировки, соблюдая технологию многослойной живописи.  Были сторонники традиционного русского искусства, поклонники В. Сурикова, В. Серова, М. Врубеля и других русских и советских художников XIX и XX веков. Среди них был и Вадим. Его любимыми художниками были А. Пластов, И. Левитан, И. Шишкин, В. Серов.

Специальные дисциплины в школе были сгруппированы по несколько уроков и перемежались с общеобразовательными предметами. Это было удобно, особенно когда работали с красками (хватало времени на то, чтобы разложить краски и спокойно работать). Из специальных дисциплин были живопись, рисунок и композиция. Но композицией в классе не занимались. Её задавали на дом. Тему на композицию можно было брать любую. В общей сложности специальные дисциплины занимали примерно треть учебного времени. Однако из-за этого школу оканчивали в 18 лет.

Вадим Горбатов на пленэре во времена учёбы в МСХШ

Школа имела свой летний лагерь на подмосковной речке Истра неподалёку от станции Истра. Там проходила летняя практика. Писали пейзажи, портреты на воздухе, собирали материал для композиции. "Это было замечательное время! - вспоминает Вадим Алексеевич, - рисовали, купались, рыбачили, ходили в лес, играли в футбол. А у меня там было своё хозяйство - живой уголок. Там жил канюк, ёж, летучие мыши, кролики».

Вадим Горбатов с пустельгой

По окончанию школы Вадим, как и на вступительном экзамене, рисовал композицию с тигроловами. После школы он решил поступать в Московский государственный художественный институт им. В.И. Сурикова. Он успешно сдал вступительные экзамены. Но на одном из экзаменов решил помочь своей однокласснице. Кто-то заметил это и настучал на них. В результате и Вадима и его одноклассницу в институт не приняли. К этому времени Вадиму исполнилось 18 лет, и его ждал осенний призыв в армию, поэтому он решил поступать в Москов­ское выс­шее худо­же­ственно-про­мыш­лен­ное учи­лище (быв­шее Строгановское). Экзамены там принимали позже, чем в Суриковском институте. Он успешно их сдал  и поступил на кафедру художественного конструирования.

О поступлении в Строгановку Вадим Алексеевич не жалеет, считая, что круг задач и целей, ставящихся перед студентами в этом вузе был шире, преподавание  было более конструктивным. Из преподавателей он вспоминает с благодарностью скульптора Анатолия Врубеля, который вёл рисунок. Он был немногим старше студентов, и отношения у него  со студентами были во многом товарищескими. Его методика преподавания рисунка предполагала конструирование объёмов и форм, как это происходит в скульптуре, а не передачу иллюзии объема за счёт светотени и тона, как это происходит в живописи.

После окончания института в 1965 году Вадим Алексеевич закончил в Строгановке аспирантуру и защитил диссертацию. Он забросил изобразительное искусство, переключился на дизайн и преподавательскую деятельность. В Строгановке он вёл рисунок и проектирование для людей, получавших второе высшее образование. Кроме этого Вадим Алексеевич преподавал техническую эстетику в МГТУ им. Баумана. После этого была работа на Центральном телевидении, где он долгое время работал художником постановщиком, работал для издательств, занимался чеканкой, оформлял интерьеры. В конце концов, в 70-х годах он вновь вернулся к увлечениям своего детства – опять стал рисовать животных.

Чтобы рисовать животных и наблюдать их в дикой природе, художник много путешествует. В составе различных экспедиций он вместе с зоологами, кинооператорами и охотниками побывал во многих необжитых районах в самых разных географических зонах. Наброски, акварели, зарисовки и записи, собранные во время этих поездок, являются основой для всех дальнейших работ художника.

Вадим Алексеевич Горбатов, Тянь Шань

Про рисунок тигра, хранящийся в коллекции института, Вадим Алексеевич сказал, что рисовал его без натуры. К этому времени он уже достаточно изучил некоторых животных, чтобы рисовать их без натуры.

Вадим Алексеевич считает, что только живое рисование с натуры позволяет понять строение животного. Делая наброски, художник фиксирует движение, конструкцию и характерные позы животного. Задача заключается в том, чтобы уметь рисовать без натуры. Рисунок животного, сделанный  по фотографии, сразу заметен, в нём нет естественности. Художник, рисующий животное по фотографии, очень скован. Он не может поменять поворот, ракурс, движение, поскольку на фото он не видит  ни объём, ни строение животного. Перед ним плоское двухмерное изображение в случайной позе. Только художник, много рисовавший  с натуры, может осознанно пользоваться фотографией, потому что он видит на ней живого зверя.

Вадим Алексеевич Горбатов, Балхаш

Вадим Алексеевич Горбатов – художник-анималист, кандидат искусствоведения, член Союза художников России и Союза художников дикой природы Великобритании. Работы В. Горбатова хранятся в галереях, музеях и частных собраниях многих стран мира.

Рассказы Вадима Алексеевича и его работы опубликованы в альбомах «Под пологом русского леса», «Среди льдов и джунглей».

Сайт Вадима Алексеевича: http://vgorbatov.ru/

Вадим Горбатов, Камбоджа, джунгли, плато Бокор

Текст составлен Д.И. Беловым со слов В.А. Горбатова, отредактирован В.А. Горбатовым.

Фотографии любезно предоставлены В.А. Горбатовым.